Республиканский конкурс молодых журналистов «В объективе Донбасс» проходит в ДНР уже второй год. Организаторами конкурса выступает – Министерством информации совместно с Управлением Народной милиции Республики. Тема: «Донбасс: между миром и войной».

Татьяна Зуева - победитель конкурса в номинации публицистика (второе место)

Интервью в гараже

Хрупкая сероглазая девочка Алёна – жительница поселка Трудовские. Мы встретились с ней возле её полуразрушенного дома. Ветер пробирал до косточек. На Петровку пришла осень. Это сразу было видно по заметенному опавшей листвой двору и по вальяжному, привыкшему лежать в центре клумбы, коту. Сейчас Валидол, съёжившись, дремал под кустом.

- Алёнка, а почему Валидол?

- Холодно тут, пойдем в гараж, там теплее. Дом совсем выдуло, окон же нет. Я сюда перебралась.

Девочка забрала кота, и мы вошли в маленькую, уже обжитую комнатку гаража. Кровать, стол, старый шкаф без дверцы, постоянно мигающая лампа дневного освещения на потолке…

- Валидол, потому что его брат Валик принёс, а мама тогда часто эти таблетки принимала, сердце болело. Вот отец и пошутил. Как-то прижилось.

- Тяжело без мамы?

- Уже не так. По началу было очень тяжело. Когда мама умерла, я с отцом и братом осталась. В школу не ходила из-за обстрелов частых. Выйти страшно было. У нас же тут не только прилеты, как у остальных, у нас же снайпер был. Мы для него как сафари. Говорят, он тогда специально рядом с нами целился, чтоб смотреть, как мы пугаемся и ищем, где спрятаться.  Мужчины работали, а я одна оставалась. Из женщин в ближайшей округе только баба Ира. И та старенькая и глухая совсем. Ни поговорить, ни совета спросить…

- А сейчас как?

- Сейчас лучше, привыкла. Хотя людей очень не хватает. Брат приезжает – поможет и назад в общежитие, а мы с Валидолом опять вдвоем. Сюда после 14-15 годов мало кто вернулся…

- Не хотят?

- Некуда. Дома разрушены. Люди возвращались, видели, что жить негде и снова уезжали.

- А ты переехать не хочешь? Есть же районы безопаснее.

- Когда отец жив был, мы собирались уехать, а теперь денег нет. Здесь хоть огород свой. Да и кому я нужна?

Говорит Алёнка спокойным, немного металлическим голосом. В глазах: ни страха, ни отчаяния, ни боли. Сзади, за её спиной, раскрывается новый мир другой, яркой жизни. Сочные живые краски граффити на всю стену гаража будто дразнят, смеются над страшным и серым «сегодня».

- Алён, а кто граффити рисовал?

- Брат начал, ему тогда очень велосипеды нравились. Он просто хотел изобразить велосипед на улице и угол дома с фонарем. А я уже добавила растительности, - улыбается девочка, - цветочков, ярких красок и небо светлое сделала, насыщенное. Всё равно стена большая.

- А брат где сейчас?

- Он в центре работает, с ребятами комнату в общежитии снимают.  Если бы не он, меня бы в детдом сдали, а теперь я уже взрослая, у меня даже паспорт есть!

- Как же ты одна тут? Не страшно?

- А ты думаешь, что мы тут постоянно в горе и печали. У нас тоже есть свои радости. Вот недавно у соседской козы козленок родился, а на прошлой неделе новая пара поселилась в пустом доме. Уже веселее. Правда страшно, что начинаешь к чужим страданиям привыкать. Вчера бабушку на соседней улице хоронили. А я стояла и в этот момент о куртке думала. Представляешь, у людей горе, а я зимнюю куртку хочу. Мне правда потом сказали, что это нормально, что это не равнодушие, а защитный рефлекс перед смертью. Но мне все равно стыдно…

А о чем ты мечтаешь? – хотела я спросить у Алёны, но не смогла.  Слезы на глаза наворачивались. Да и знала я наверняка, о чем мечтает эта хрупкая, но невероятно сильная девочка. Как же хотелось, чтобы эти мечты сбылись! Мечты Алёнки, Оли, Кати, мечты Сережи и Андрея. Мечты всех тех детей, которых больше нет с нами. Нет, как никогда не было этого интервью. Я опоздала на два года. Мне рассказали об этой семье, живущей на Трудовских. О больной матери и пьющем отце, о разрушенном доме и чудом уцелевшем гараже. О девочке, прячущейся от огня украинского солдата, с которым совсем недавно они делили общую землю своей Родины.

Я шла домой и прокручивала в голове свои вопросы, наш разговор с незнакомой девочкой, представляла её кота, обрисовывала в мыслях детали, как будто они смогут её оживить… Как-будто можно нашими воспоминаниями вернуть всех детей Донбасса.

Что останется после них? Разрушенные дома, разбитые надежды… или все-таки велосипед, который катится по яркой, залитой светом, цветочной улице и увозит навсегда боль и отчаяние из сырого серого гаража.